Первая мировая война сухой закон

Сухой закон в Первую мировую: уроки для России

Запрет на продажу водки, введённый в 1914 году, породил в России пьяные погромы, опустение казны, массовое самогоноварение, употребление суррогатов, наркоманию в крупных городах. Во многом именно «сухой закон» поспособствовал свершению двух революций 1917 года.

В книге «Веселие Руси, ХХ век» (Москва, изд-во «Пробел-2000», 2007 год, 1 тыс. экз.) даётся большой архивный и исторический массив данных на тот период.

17 июля 1914 года последовало распоряжение о запрете продажи спиртного на время мобилизации. 22 августа 1914 года вышел новый указ императора: «Существующее воспрещение продажи спирта, вина и водочных изделий для местного потребления в империи продлить вплоть до окончания военного времени».

Как же отразился этот «сухой закон» на жизни империи?

Начать с того, что первая неделя после указа от 22 августа прошла в винных погромах по всей России. Так, только в 35 губернских и уездных городах центральной России озверевшей толпой было разгромлено 230 питейных заведений. В ряде населённых пунктов полиция стреляла по погромщикам. К примеру, пермский губернатор обратился к царю с просьбой разрешить продажу алкоголя хотя бы на 2 часа в день, «во избежание кровавых столкновений».

Были закрыты или перепрофилированы сотни спиртовых заводов, в целом за время действия «сухого закона» работу на них потеряли 300 тысяч рабочих. Казна не только лишилась водочных акцизов, но ещё и была вынуждена платить компенсацию владельцам закрытых производств. Так, до 1917 года на эти цели было выделено 42 млн. рублей.

Кроме того, «сухой закон» резко разделил общество. Уже осенью 1914 года последовало распоряжение властей «об исключительном праве продажи для ресторанов первого разряда и аристократических клубов». Разумеется, простой народ – тех же солдат, рабочих и крестьян в эти «алкогольные островки благополучия» не пускали. То есть «сухой закон», прямо говоря, предназначался только для простолюдинов.

Правительство, видя, что такое распоряжение способно разжечь «классовую борьбу», пошло на попятную, и 10 октября 1914 года разрешило местным органам власти самим устанавливать порядок запрета или продажи спиртного. Первыми на эту инициативу откликнулись Петроградская и Московская городские думы, добившись полного прекращения всяких спиртных напитков. Но в целом полная продажа спиртного коснулась только 22% губернских городов и 50% уездных – в остальных была разрешена реализация вина крепостью до 16 градусов и пива.

Продажа водки была разрешена в прифронтовой зоне – ею снабжались солдаты и офицеры.

«Сухой закон», как ни странно, не сильно сказался на росте производительности труда – в 1915 году в среднем она выросла всего на 5-7%, да и то, как тогда утверждали статистика, скорее не за счёт отрезвления работников, а за счёт повышения дисциплины в военное время (а вот число прогулов упало на 23%).

В 1916 году казённая монополия принесла в казну всего 51 млн. рублей – около 1,5% бюджета. Для сравнения: в 1913 года казённая монополия на водку составила 26% бюджета. Бюджет России, и так трещавший по швам из-за военных расходов, был совсем обескровлен.

Крестьянская же масса (а она составляла тогда почти 85-90% населения страны) массово стала гнать самогон. Никто тогда не знал точных цифр произведённого в домашних условиях самогона. Оценки колебались от 2 до 30 млн. ведер (т.е. от 24 до 60 млн. литров). А производство браги – самого ходового продукта в то время (самогонные аппараты были у малой доли населения), даже и оценивать никому в голову не приходило.

Типичную картину пьянства на селе можно увидеть из записок офицера А.И.Черняцова, участника Первой мировой, находившегося после госпиталя на «поправке здоровья» в своём родовом имении в Орловской области:

«12 декабря 1916 года. Два дня назад к нам наведывались крестьяне из ближайших деревень, из Опарино, Сказино и Репьево. Пьяные настолько, что еле шевелили языками. Наглые, самоуверенные, ничего не боящиеся – ни Бога, ни царя! Требовали передать им в пользование старый парк.

Я категорически отказал, они настаивали, стращая меня «красным петухом».

На ночь зарядил всё оружие, забаррикадировался в одной из комнат, предварительно приказав заколотить окна на первом этаже.

В деревнях никакого порядка. Везде пьяные морды, везде можно купить самогон. Для того, чтобы раздобыть денег на выпивку, продают всё, даже крыши собственных домов. Думаю, что и лес мой хотели пустить на самогонку. Ещё год-два назад можно было спокойно пройти по улицам деревень. Сейчас всё резко изменилось: могут запросто раздеть, побить и даже заколоть. И всё это – посередь белого дня.

16 декабря 1916 года. Вчера ночью, оказывается, сожгли моих соседей Шингарёвых. Всех – самого Ивана Ивановича, его жену Елизавету Андреевну, детей – 16-летнюю Софию, 12-летнюю Елену и 10-летнего Николая.

Парк вырубили весь (за ночь!), забили всех коров и лошадей, разбили всё, что не смогли унести. Все нападавшие были пьяны, даже там – на пожарище – пили захваченный с собой самогон. Трое нападавших замёрзли насмерть, товарищи о них забыли.

5 января 1917 года. Чаша моя переполнена, всё, уезжаю. Последней каплей стали события последней ночи, когда меня самого чуть не пригвоздили к стене вилами. Слава Богу, что не растерялся, дал отпор. Расстрелял 15 патронов, одного завалил насмерть, троих ранил.

Пишу, уже сидя в вагоне поезда «Орёл-Москва»: на большой скорости проскакивая деревни, видел всё то же – злой взгляд крестьян, пьяные проклятия и пьяную круговерть».

В городах же население стало массово переходить на употребление суррогатов. К примеру, в северо-западных регионах России производства лака и политуры в 1915 году, по сравнению с 1914-м годом, выросло на 520%(!) для первого и на 1575% (. ) для второго. В центрально-европейских губерниях это увеличение составило 2320% и 2100% соответственно.

Кроме лака и политуры народ пил и спиртосодержащие изделия из аптек. В Петрограде, к примеру, за первый год войны из 150 аптек было продано таких жидкостей в переводе на чистый спирт 984 тысячи литров (лосьоны и болеутоляющие средства). В аптеки стояли очереди из пьянчуг.

«Провизор Липатов торговал отравой под видом водки. Окружной суд приговорил его к 6 годам каторги. От употребления его отравы умерли 14 человек. Вскрытие и химический анализ обнаружили отравление смесью из денатурата, керосина и эфирного масла. Смесь эта продавалась под названием «Рижский бальзам». По словам свидетелей, торговля этими «бальзамами» велась в аптеке “широко, как на ярмарке”», — писала в 1915 году газета «Земское дело».

По стране продолжали бушевать пьяные погромы. Так, в 1915 году в Барнауле пьяная многотысячная толпа призывников взяла штурмом винный склад, а затем целый день громила город. На подавление беспорядков были брошены воинские части. В результате было убито 112 призывников.

В ночь с 28 мая на 29 мая 1915 года похожий погром случился в Москве. Он был инициирован антинемецкими настроениями – когда горожане громили и убивали всех и вся с немецкими корнями – от контор до людей. В эту ночь толпа разграбила винные склады Шустера, а далее она стала врываться в частные квартиры немцев и убивать их. Только днём 29 мая полиция и войска смогли усмирить погромщиков.

Естественно, крестьяне также стали утаивать хлеб от поставок государству – он нужен был для производства самогонки. В том числе и по этой причине правительство было вынуждено в декабре 1916 года ввести продразвёрстку (насильственное изъятие зерна придумали вовсе не большевики). Самогон гнали из всего, что придётся – гнилых фруктов, картошки, сахара. Эти самодельные напитки получили название «кумышка», «сонная», «гвоздилка», «киндер-сюрприз», «дымок», «ханжа», и т.д.

К лету 1916 года сахар практически пропал из оборота. Его невозможно стало найти даже в дорогих ресторанах Москвы и Петрограда.

Наконец, именно Первая мировая породила первую, страшную волну наркомании – в первую очередь в крупных городах. Уже в 1915 году греки и персы наладили поставку в Россию опия, а союзники по Антанте — кокаина. В Москве наркомания вследствие домостроевских привычек почти не прижилась, а интеллигентный Петроград, наоборот, ухватился за «виртуальную реальность». К концу 1915 года по улицам столицы стало страшно ходить вечерами, и Петроград прочно занял место лидера по уровню преступности в России на душу населения. Особую лепту внесли в криминальный мир города матросы. По донесениям полиции, в 1916 году на них приходилось до 40% всех преступлений. Генерал-губернатор Кронштадта Вирен писал в Главный морской штаб в сентябре 1916 года: «Крепость — форменный пороховой погреб. Мы судим матросов, уличенных в преступлениях, ссылаем, расстреливаем их, но это не достигает цели. Восемьдесят тысяч под суд не отдашь!»

Вероятно, именно введение «сухого закона» послужило одной из причин вскоре свершившейся Февральской, а затем Октябрьской революции 1917 года. Антиалкогольный закон генсека М.С.Горбачёва, скорее всего, тоже был одной из причин падения его империи. Исторический урок из этих двух событий состоит в том, что народ в России должен легально пить вволю, чтобы направлять агрессию внутрь своего социума, а не вовне – на устои власти. «Пьяная Россия – стабильная Россия!», — этот лозунг должен висеть в кабинетах всех власть предержащих.

ttolk.ru

Первая мировая война сухой закон

Это первый и последний в истории Российской империи (и Беларуси, которая на 1914 год входила в ее состав) полноценный «сухой закон». От всем известной «горбачевской» антиалкогольной кампании 1985 года он отличается коренным образом — закон был не некой абстрактной акцией или комплексом мероприятий по борьбе с пьянством, пусть и очень масштабным, а полноценным законодательным актом, причем проводившимся в жизнь целенаправленно, планомерно и действовавшим на протяжении долгого времени — 11 лет.

«Сухой закон» появился не на пустом месте. Его прообразом был законопроект «О мерах по борьбе с пьянством» (1913), который выдвинула правая фракция Государственной думы. Он предусматривал ограничение продаж спиртного и допустимых мест для торговли им, увеличение объема минимальной тар, уравнение с крепкими спиртными напитками пива, медов, браги, ограничение времени продажи спиртного (в городе — с 9.00. до 19.00, на селе — с 9.00 до 17.00), полный запрет на продажу водки в дни православных праздников, строгие посты, воскресные дни и дни им предшествующие. За появление в общественных местах в нетрезвом виде предлагалось ввести крупные штрафы, алкоголиков подвергать принудительному лечению, а торговцев спиртным, нарушающих закон, строго карать. Кроме того, рекомендовалось ввести обязательную пропаганду трезвого образа жизни в учебных заведениях.

В 1913-м Дума этот законопроект не утвердила. И все же его роль в истории будущего закона оказалась весьма велика, так как уже 17 апреля 1914-го по всем губерниям России МВД разослало секретный циркуляр, гласящий о том, что в случае начала военных действий необходимо полностью запретить торговлю водкой. «Военные действия» не заставили себя ждать — 18 июля 1914-го Россия вступила в Первую мировую войну, а двумя днями раньше, с началом мобилизация, на афишных тумбах появились объявления:

«Воспрещается на время с первого дня мобилизации впредь до особого объявления:

1. Продажа или отпуск, под каким бы то ни было видом, спиртных напитков лицами, получившими в установленном порядке разрешения на производство торговли питиями.

2. Продажа или отпуск спиртных напитков, как распивочно, так и на вынос, в частных местах; продажа питий всех категорий и наименований в пивных лавках и буфетах, на станциях железных дорог и при театрах и прочих увеселительных местах, за исключением ресторанов 1-го разряда, клубов и общественных собраний, причем, однако, из сих последних мест продажа на вынос не допускается.

Лица, кои окажутся виновными в неисполнении или нарушении сего обязательного постановления, подвергаются в административном порядке заключению в тюрьме или крепости на три месяца, или аресту на тот же срок, или денежному штрафу до 3000 рублей» (для 1914 года 3000 рублей — гигантские деньги. Для сравнения: легковой американский «Форд-Т» стоил 2000).

30 июля 1914 г. запрет на продажу алкоголя был повторен, но уже с уточнением — теперь он продлевался до завершения военных действий. А 17 августа 1914 г. последовало новое распоряжение: теперь под запрет попали продажа «спиртных напитков, рома, коньяка, ликеров, наливок и тому подобное» и «отпуск водочных изделий с водочных заводов и водочных складов». Кроме того, предписывалось в местах торговли водку и перечисленные виды спиртных напитков перенести в отдельные помещения, запереть их, а участковые приставы должны были такие кладовые опечатать. Попутно запретили продажу денатурированного спирта в частных торговых заведениях и аптеках.

В обороте спиртного было оставлено только виноградное вино. При этом оговаривалось: владельцам ресторанов и трактиров, где подавали вино, запрещалось пропускать в заведения явно нетрезвых людей, «а равно допускать посетителей допиваться до состояния видимого опьянения».

Как же отнесся народ к такой мере? Если коротко, то с полным одобрением. А если подробнее, то сохранилось огромное количество документов, показывающих, с каким воодушевлением восприняли люди запрет на торговлю спиртным. Сейчас в это сложно поверить, но так было!

Вот, например, заявление правления общества взаимопомощи «Грузовоз» на имя городского головы: «Результат временной меры — запрещения торговли крепкими напитками и пивом… во время мобилизации — ярко сказался на нашей отрасли труда — ломовом извозопромысле. Ломовой извозчик, типичный представитель всего грубого, даже дикого, в дни запрета преобразился. Привычная грубость смягчилась, появилось заботливое отношение и к своей семье, и к хозяйскому имуществу, работа пошла скорей, сознательнее. Нет и тех штрафов за нарушение правил езды и благопристойности. Заработок, получается, целиком и почти сполна идет на помощь в деревню. Словом, громадная перемена к лучшему. Немудрено, стали от них же самих поступать просьбы о возбуждении ходатайства продлить эти счастливые дни хотя бы до окончания войны».

Рабочие водопровода также высказывали свое мнение: «Война ожидается длительная. Необходимо напряжение всех сил русского народа для того, чтобы выдержать эту борьбу и окончить ее коренным устранением всех тех ранее совершенных несправедливостей, которые нарушают мирное сожительство народов. Миллионы рабочих сил народа отвлечены на поле битвы; они должны быть возмещены в общей экономии организма народного усиленным трудом оставшихся, и необходимо охранить этот труд от всего, что ослабляет его, что нарушает спокойный обиход жизни».

Новый закон заметно изменил внешний облик городов и сел. «Воздержание прежде и заметнее всего сказалось, так сказать, на внешней стороне жизни, — отмечал заведующий лечебницей для алкоголиков И.Н. Введенский, — исчезли знакомые картины уличного пьянства, скрылись пьяные, растерзанные фигуры, оглашавшие улицы непристойной бранью, не видно стало всякого рода бывших людей, попрошаек, нищих, темных личностей и т.п. Общий тон уличной жизни стал сразу совсем иной. Прежде всего единогласно отмечается почти полное исчезновение хулиганства, которое за последние годы, как известно, было предметом особого внимания общества и правительства и принимало настолько грозные размеры, что потребовало специальных мер борьбы и особых законодательных мероприятий. Получая поддержку в низком культурном уровне, оно оказывалось продуктом по преимуществу алкогольным и с устранением алкоголя из народного обихода быстро пало».

Уже в 1915-м газета «Утро России» опубликовала фельетон, описывающий такую сценку:

«На улице — происшествие. Толпа, охваченная любопытством.

Новые зрители торопятся с разных сторон. Лезут ребятишки, раскрывая рты, словно голодные галчата.

Возбуждение чрезвычайное; картина совершенно исключительная:

А сначала можно было подумать, что здесь только что разорвалась немецкая граната, брошенная сверху.

Пьяный — это такая редкость по нынешним временам. В сущности говоря, это даже не пьяный, а умирающий. Он отравился каким-то суррогатом. От глаз видны лишь белки, вывороченные наружу, застывшие в бессмысленном смертельном ужасе.

На бороденке — рыжеватой и ощипанной — пена, смешанная с кровью.

Публика строит предположение с видом знатоков:

— Нешто от него такое будет? Столярный лак, не иначе.

Пьяного не ведут, а тащат. Туловище его осело, и ноги согнулись. Волочатся коленями по мостовой.

Сожаления он не вызывает у толпы, а насмешку. И не благодушную, а злую.

— Пропасти на вас нет.

Городовой сзади, не желая пачкать рук, подталкивает шашкой это мотающееся из стороны в сторону беспомощное тело.

Здесь, в этой возбужденной толпе, можно лучше всего понять, как дорога теперь трезвость народу, как ненавидит он то, что нарушает ее строй; никакие силы не заставят его спокойно отказаться от этого права на трезвость.

Несчастный пьяный… Он является оскорбителем народа.

Извозчики разлетаются врассыпную перед этим шествием. Кому же весело сажать дарового седока?

С большим трудом городовой ловит одного из них, и сторожа водружают на него свою ношу. Голос хладнокровного наблюдателя:

— До вечера не дотянет.

Толпа рассеивается, заглянув в чуждый мир…»

То есть для 1915-го пьяный на улице — это уже пришелец из какого-то «чуждого мира»…

А вот сухие данные статистики, отражающие последствия введения «сухого закона». Если в январе 1914 г. в Москве было составлено 1075 протоколов за нарушение общественной тишины, то в августе — 447. В январе чинов полиции нетрезвые люди оскорбляли 255 раз, в августе — 72. В стране стремительно падала преступность: в Москве и Одессе она сократилась вдвое, а в Костроме, Симферополе и Симбирске практически исчезла совсем. Почти до нуля упало число пьяных самоубийств… В то время 95 процентов молодежи в возрасте до 18 лет, 90 процентов женщин и 43 процента мужчин в России были трезвенниками, т.е. вообще ни разу в жизни не употребляли алкоголь!

Влияние трезвой жизни очень быстро сказалось на производстве: уже через год производительность труда повысилась в среднем на 9%, а в металлургической промышленности — на 13%. Количество прогулов снизилось в среднем на 27%, а в металлургической, то есть в самой «пьяной» сфере производства, — на 43%. Не было, как угрожали враги трезвости, ни гибели пьяниц, ни винных бунтов. Огромное большинство населения легко и свободно прекратило потреблять алкоголь. Только 2,8%, то есть самые заядлые алкоголики, с трудом отвыкали от вина. А 84% опрошенных требовали, чтобы «сухой закон» был сохранен не только на время военных действий, а на вечные времена. Приветствовали новую меру даже официанты, которых в 1914-м коснулись массовые сокращения.

29 августа 1914 года в Российской империи впервые был отмечен новый праздник — Всероссийский день трезвости. Во всех храмах Москвы состоялись торжественные богослужения. Из Успенского и других кремлевских соборов состоялся крестный ход на Красную площадь. Возле Лобного места епископ Можайский Дмитрий отслужил молебен, а протопресвитер Н.А. Любимов обратился к пастве с проповедью о благотворном влиянии трезвости. В 1915 году Праздник трезвости был отмечен уже двумя крестными ходами. Первый был из Кремля на Красную площадь. Второй — из церкви Варнавинского общества трезвости у Семеновской заставы к Ваганьковскому кладбищу и обратно. Массовым тиражом печатались антиалкогольные открытки, появились бесчисленные карикатуры, высмеивающие любителей «зеленого змия». В 1915 г. был снят художественный фильм «Ужасы алкоголя».

Русские публицисты единодушно восхищались тем, как преобразилась страна с введением нового закона. В.Д. Кузьмин-Караваев: «Месяц войны дал поразительную картину народного отрезвления. И, чтобы быть объективным, нельзя не признать, что замечаемое всюду наблюдательно-спокойное отношение к войне… в весьма значительной степени должно быть отнесено на счет изъятия из обращения алкоголя… По единогласному отзыву отсутствие водки переродило народ».

М.О. Меньшиков: «Мы еще в начале этого явления, и благодеятельные последствия его еще впереди, но со всех сторон идут телеграммы и письма о чудесном преображении народной жизни, о крайнем упадке преступности (на 70, местами на 90%)! Пустуют арестные помещения и тюрьмы, пустуют камеры мировых судей и судебных следователей. Хулиганство местами как рукой сняло. В один момент на пространстве громадной империи была остановлена вся сеть спиртоносной системы со всеми ее артериями и венами. Глубоко укрепившемуся бытовому пороку сразу были оборваны корни. Уже через две недели закрытия винных лавок Россия почувствовала себя как бы воскресшей. Все увидели, что полная трезвость возможна, что она легко достижима, что, кроме лишь совершенно больных делириков, водка ни для кого не составляет потребности».

А.И. Введенский: «В истории антиалкогольного движения 1914 год останется одной из знаменательнейших дат. Было положено начало беспримерному социальному эксперименту. Огромная страна с полуторастамиллионным населением, с репутацией одной из самых нетрезвых, растущим из года в год потреблением спиртных изделий, с бюджетом, по справедливости называвшимся «пьяным», вдруг отрезвела как по волшебству… С тех пор прошло уже около года. То, что еще так недавно казалось утопией даже фанатикам трезвости, стало действительностью, притом повседневной, почти привычной. Новый порядок вещей, так непохожий на прежний, вошел в жизнь и неузнаваемо изменил ее облик… Перед лицом совершившихся и еще продолжающихся превращений не кажутся преувеличенными сказанные не раз слова, что 18 июля 1914 г. Россия одержала победу над врагом гораздо более страшным, чем враг внешний».

А вот оценка русского «сухого закона», данная британским политическим деятелем Дэвидом Ллойд-Джорджем: «Это самый величественный акт национального героизма, какой я только знаю».

Конечно, первый «сухой закон» не был лишен недостатков. Самый главный — торговля алкоголем была запрещена все-таки не полностью. Как мы помним, спиртным разрешалось официально торговать ресторанам 1-й категории, клубам и общественным собраниям. То есть по простому принципу: «простые» напиваются до безобразия и валяются на улицах, а «чистая публика», даже выпив, сохраняет культурный облик. В сущности, это была дискриминация по происхождению и уровню доходов.

«Простых» в те заведения, где торговали алкоголем, просто не пускали. Но даже в ресторан 1-й категории «простой» человек мог проникнуть благодаря быстро возникшему бизнесу: за небольшую сумму ему предоставляли… манишку, надев которую он уже считался «прилично одетым», а соответственно, и в ресторан его не пустить никто уже права не имел.

Подобная дискриминация вызывала у многих понятное возмущение. Слово газете «Утро России»:

«Мучительная была сцена.

Ожидая поезда с ранеными, мы сидели в вокзальном буфете и пили чай. Мимо нас проходил человек с котомкой. Остановился и, глядя в упор, спросил:

— Нет, не пиво, а чай. Разве не знаешь, что спиртного теперь нельзя?

Он заговорил с тоскливой злобой:

— Это нам нельзя, а вам можно. Вам все можно. Вы — господа, а мы что? До вас это не касается; делаете, что хотите. Я вижу… чай! Знаем мы этот чай…

— Да попробуй сам, чудак, если не веришь!

— Чтобы я стал пробовать… рот поганить. Поднесете стаканчик, а я должен после этого молчать. Нет, я вижу, очень хорошо вижу. Уж если трезвость, так до конца, чтобы без барства.

Говорил он долго, и все время в его словах «вы» чередовалось с «мы», противоставлялось «вам» и «нам».

Кричало глубоко возмущенное чувство. Тогда мы возражали, насколько могли. Но теперь, после того что я видел, у меня не нашлось бы храбрости для возражений.

Эта связанная с войной трезвость должна быть общей, как и наше чувство, вызванное войной. Без всяких хотя бы самых незначительных ослаблений и поблажек.

Не должно быть разницы между «нами» и «вами».

Надо сказать, что активно обходили запрет и другие заведения — рестораны 2-й и гостиничной категории, вокзальные буфеты и т.п. Они поступали просто — водку продавали под видом минеральной воды, а коньяк — как чай (подавали его в самоварах).

Другой темной стороной «сухого закона» стало возросшее употребление заменителей алкоголя. Это были «ханжа», денатурат, политура, древесный спирт, одеколон, всевозможные спиртосодержащие бальзамы. С 1 ноября 1914 г. алкоголь продавали в аптеках по рецептам. Начался рост наркомании. Выступая в 1915 г. в Государственной думе, депутат А.П. Вишневский вынужден был признать, что пьянство в России существует, несмотря на «сухой закон», так как торговля денатуратом, «одурманивающими квасами» и одеколоном идет бойко. Аптека же, по его словам, и вовсе превратилась в кабак, «где покупают к свадьбам и ко всем пиршествам всевозможные капли, всевозможные настойки, но вовсе не в миниатюрных флакончиках».

Подскочило и производство самогона. Если в 1913 г. в России было выявлено 600 случаев подпольного самогоноварения, то в 1915 г. их уже насчитывалось 6 тысяч, а к весне 1917-го — 9 тысяч. Было выявлено также 1825 заводов, которые подпольно занимались производством «особой» водки-«кумушки», 160 — тайно продолжали винокурение, 92 — очищали политуру, 60 — занимались очисткой денатурированного спирта.

Но на фоне всеобщего отрезвления считалось, что самогон и суррогаты — удел только неизлечимых алкоголиков, а их не так уж и много. Так, профессор А.М. Коровин писал: «Народ смело и решительно, без всяких колебаний, вступил на путь полной трезвости. Не слышно никаких жалоб, напротив, везде с радостью приветствуется трезвость. За народом нехотя плетется интеллигенция, колеблющаяся и ноющая. Какие опасения может вызвать эта благодетельная мера? Указывают на участившиеся случаи отравлений и заболеваний. Но это касается только безнадежных алкоголиков, которые будут пить все что угодно, только бы опьяняться. Конечно, необходимо не ограничиваться только отрицательными мерами, но создать и заполнить образовавшуюся пустоту новыми формами культурных развлечений. Многие указывают, что пиво можно было бы оставить. Но ведь восемь бутылок пива равняется одной бутылке водки по количеству спирта. А ведь у нас пиво пьют не рюмками. Также вредны абсолютно и виноградные вина, содержащие сивушные масла».

Так или иначе, «сухой закон» продолжал действовать в России на всем протяжении Первой мировой войны. 20 февраля 1917 г. в Государственном совете была сформирована специальная комиссия, призванная подготовить проект, закрепляющий в России «сухой закон» навсегда (ведь он, как мы помним, был введен только на время войны, а она близилась к завершению). Но комиссия успела провести лишь одно заседание 22 февраля — февральский переворот 1917 г. поставил на разработке этой меры крест.

Тем не менее и в революционные годы, и в период Гражданской войны «сухой закон» 1914 года успешно продолжал работать. Более того, 19 декабря 1919 года он был дополнен советским законом за подписью В.И. Ленина и под названием «О воспрещении на территории страны изготовления и продажи спирта, крепких изделий и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ» (Известия ВЦИК, 1 января 1920 г.). Согласно ему, за самогоноварение, покупку и продажу самогона полагалось не менее 5 лет тюремного заключения с конфискацией имущества.

Главным достижением закона 1914 г. стало резкое снижение потребления алкоголя на душу населения — 200 граммов чистого спирта на душу в год. В годы Гражданской войны (1919-1922) потребление алкоголя приближалось к нулю. Только в 1923 г. в связи с введением НЭПа душевое потребление несколько повысилось и опять составило 200 граммов на душу в год. В 1925 г., уже после отмены «сухого закона» и введения монополии на продажу водки и других алкогольных изделий, оно увеличилось до 830 граммов на душу в год, в 1932 году достигло 1 литра в год на душу, а в 1940-м — 1 литра 900 граммов. Сравните с цифрами дальнейших лет: 1952 год — 2 литра, 1964 год — 4,7 литра, 1994 год — 14,6 литра, 2009 год — 18 литров.

Еще одним показателем того, что «сухой закон» в стране стал привычной и понятной нормой жизни, стало негодование, с которым в СССР встретили его отмену в 1925 году. Нарком здравоохранения Н.А. Семашко писал тогда: «В связи с выпуском сорокоградусной водки чуть ли не каждый общественно-политический работник завален сейчас письмами». «Вы культурную революцию проповедуете, собираетесь строить социалистическую культуру, а сами народ спаиваете!» — негодовали крестьяне.

Кстати, о причинах, заставивших правительство СССР пойти на эту крайне непопулярную в народе меру, рассказал И.В. Сталин в беседе с иностранными рабочими делегациями 5 ноября 1926 г.: «Когда мы вводили водочную монополию, перед нами стояла альтернатива: либо пойти в кабалу к капиталистам, сдав им целый ряд важнейших заводов и фабрик, и получить от них известные средства, необходимые для того, чтобы заполучить необходимые оборотные силы и избежать таким образом иностранную кабалу. сейчас водка дает более 500 миллионов рублей доходов». То есть отменили «сухой закон» 1914 года исключительно потому, что бюджет страны срочно нуждался в средствах, а не потому, что закон кому-то надоел или вызывал массовое возмущение в народе. Как раз наоборот…

Со временем «сухой закон» 1914 годов, дополненный советским законом против самогоноварения 1919 года и успешно работавший до 1925 года, был забыт. Причины этого лежат на поверхности — сопоставление позднейших реалий с 1914 годом выглядело отнюдь не в пользу современности, да и не принято было в СССР рекламировать какие бы то ни было «правильные» инициативы «царского правительства» (которое якобы только безжалостно спаивало народ…).

Однако сегодня, вспоминая единственный полноценный (хотя и не лишенный недостатков) русский «сухой закон», мы не можем не признать, что итогом одиннадцатилетнего периода трезвости явился психологический настрой преобладающего большинства населения нашей страны, направленный против алкоголя вообще. И еще долгое время после 1925 года потребление «зеленого змия» в СССР продолжало оставаться на низком уровне.

news.tut.by

Неоднозначный сухой закон 1914 года

Алкоголь употребляет более 2 млрд человек. Всемирная организация здравоохранения бьёт тревогу: потребление алкоголя на душу населения стремительно растёт и всё большее количество людей попадает в плен алкогольной зависимости. Более половины случаев инвалидизации, треть психических отклонений в мире связаны с употреблением спиртного.

В 2014 году отмечалась 100-летняя годовщина принятия сухого закона в России. В преддверии этой даты, в октябре 2013 года, в Санкт-Петербурге прошла учредительная конференция Партии сухого закона России. А в декабре 2013 года Международная академия трезвости учредила Памятную медаль «100 лет сухому закону России».

Так каковы были плюсы или минусы от введения так называемого сухого закона 1914 года? И что он тогда дал стране?

Никто не оспаривает тот факт, что пьянство — это величайшее зло, но бороться с ним надо не такими радикальными мерами, как резкий полный запрет продажи. При этом, как правило, расцветает в полной мере домашнее самогоноварение, не учитываемое статистикой. Необходимо выстраивание системы государственных мер, в первую очередь, информационного характера, ориентирующих общество на его окончательное искоренение.

Запрет на продажу водки, введённый в 1914 году, с одной стороны, породил в России пьяные погромы, опустение «пьяного бюджета», массовое самогоноварение, употребление суррогатов, наркоманию в крупных городах, а с другой стороны в то время родились многие из тех, кто строил сталинский Советский Союз. К сухому закону 1914 года много вопросов.

«Вольная питиям»

Александр II дал «вольную» не только крестьянам, но и водке. В 1863 году вместо монополии он ввёл «винный акциз», похожий на нынешнюю систему. Водку и алкоголь смогли производить и продавать все, уплачивая государству «10 копеек с градуса» (то есть за ведро чистого спирта платили 10 рублей акциза). При этом алкоголь из винограда акцизом не облагался, зато уплачивались особые акцизы на пиво, хмельной мёд и даже дрожжи.

Именно акциз породил привычную нам 40?градусную водку. Ранее все выпускавшееся в России «хлебное вино» имело крепость 38%, но при расчётах акцизного сбора чиновникам было сложно оперировать этой цифрой, и министр финансов Рейтерн приказал в новом «Уставе о питейном сборе» установить крепость водки в 40%.

Акцизная система с повсеместным производством и продажей алкоголя за 30 лет почти в 3 раза повысила «питейный доход» госбюджета. Но к концу XIX столетия благодаря бурному развитию промышленности госдоходы выросли в целом, поэтому алкоголь при Александре II и Александре III обеспечивал уже лишь четверть бюджета.

Однако в 1894 году министр финансов Витте, стремясь повысить доходы государства, продавил введение очередной «казённой винной монополии». При этом он даже создал особый «Комитет по изучению качества высших питей» под председательством химика Менделеева, автора не только периодической таблицы, но и научного труда «О соединении спирта с водою».

В соответствии с системой Витте спирт и алкоголь могли производить все желающие, но с соблюдением технических стандартов и обязательной продажей всей продукции в казну. Розничная реализация алкоголя дозволялась только по установленным ценам либо через казённые «винные лавки», либо частными торговыми заведениями, которые продавали водку и спирт по госцене, сдавая 96,5% выручки Министерству финансов.

По статистике 1910 года, в Российской империи работало 2816 винокуренных заводов и было произведено около миллиарда литров 40?градусного «хлебного вина». Век спустя, в 2010 году, в РФ произвели ровно тот же миллиард литров водки.

Накануне Первой мировой войны поступления от «казённой винной монополии» были главной статьёй российского бюджета, составляя от 28 до 32% всех доходов. С 1904 по 1913 год чистая прибыль казны от торговли алкоголем превысила 5 млрд золотых рублей — при грубом пересчёте в современные цены это составит порядка 160 млрд долларов.

Первая мировая война и сухой закон в России

20 июля 1914 года Россия вступила в Первую мировую войну.

Происхождение первой мировой войны скрывается в коренных особенностях западной цивилизации, её стремлении повелевать всем миром. России в этой войне была уготована роль жертвы и пушечного мяса. Англо-германский и франко-германский конфликт, переросший в первую мировую войну, был противоборством двух хищников за право эксплуатировать ресурсы других стран.

В этом конфликте Россия не имела своих национальных интересов. Вовлечение её в войну произошло под влиянием двух антирусских сил — мирового масонства, связанного с орденом Великий Восток Франции, и агрессивных кругов Австрии и Германии, планировавших захват украинских, белорусских, польских и прибалтийских земель.

В литературе утвердилось мнение, что с момента объявления частичной мобилизации 16 июля 1914 года принимался некий нормативный акт (кто пишет царский указ, кто закон, кто — постановление), полностью запрещающий торговлю спиртным на мобилизационный период.

Похоже, это одно из первых региональных обязательных постановлений, посвящённое борьбе с пьянством в мобилизационный период, кем-то из исследователей и было принято за царский указ (сухой закон)

Второй растиражированный вариант «сухого закона» касается Высочайшего повеления от 22 августа 1914 года «О продлении воспрещения продажи спирта, вина и водочных изделий для местного потребления в Империи до окончания военного времени». Текст недлинен:

Председатель Совета Министров уведомил Министра Юстиции, что Государь Император, 22 августа 1914 года, Высочайше повелеть соизволил: существующее воспрещение продажи спирта, вина и водочных изделий для местного потребления в Империи продолжить впредь до окончания военного времени.

Необычный документ, будто правая рука не знает, что делает левая!

Действительно, согласно стратегии Министерства финансов от 1914 года уже в августе 1914-го вся казённая торговля алкоголем — спиртом, вином и водочными изделиями — была прекращена. На бумаге. К этому времени акцизные чиновники на местах по указанию Петербургского руководителя инициировали массовое народное противление казённым продажам.

Императорский дворец осаждали толпы ходоков с «нижайшими просьбами» прекратить торговлю алкоголем в их волостях и уездах на вечные времена! Пресса изобиловала ходатайствами и решениями сельских обществ, городских дум о запрете продаж водки, вина и пива. Императора умиляли встречи с организованными губернаторами народными делегациями и бодрые доклады Барка (министр финансов — наше прим.) об успешной реализации январского 1914 года Высочайшего рескрипта. И так продолжалось чуть ли не до февраля 1917-го…

При этом, во-первых, по действующему законодательству народу не воспрещалось изготавливать пиво, медовуху, брагу, другие домашние напитки для собственного потребления, без права иметь такое спиртное в чрезмерных количествах и продажи на сторону.

Во-вторых, вчитаемся ещё раз в текст Объяснительной записки министра финансов к проекту государственной росписи доходов и расходов на 1917 года.

К тому времени, от момента появления на свет известного рескрипта, утекло немало времени. Что же констатирует г-н Барк?

Право продажи казённых питей в настоящее время предоставлено лишь заведениям трактирного промысла первого разряда и буфетам при собраниях и клубах в тех местностях, где торговля крепкими напитками не воспрещена особыми постановлениями общественных учреждений или распоряжениями властей. В виду предстоящего распространения воспрещения продажи казённых питей на все, без исключения, места продажи крепких напитков, отпуск в 1917 году казённых питей для потребления совершенно не принят в расчёт.

Возникает вопрос: а как же тогда Высочайшее повеление о воспрещении «продажи спирта, вина и водочных изделий для местного потребления в Империи… до окончания военного времени»? Почему не отменён Закон «О виноградном вине» от 24 апреля 1914 года? Как в условиях трезвого образа жизни мог действовать без редакционных изменений Приказ по Военному ведомству № 309 мая 22-го дня 1914 года «О мерах против потребления спиртных напитков в армии», поддержанный Государем императором?

Этим нормативным актом предписывалось:

…2) Появление офицера в нетрезвом виде где бы то ни было, а особенно перед нижними чинами, считается тяжким проступком, несоответствующим высокому званию офицера.

Но одновременно уточнялось:

…5) Офицерские собрания не должны служить местом для кутежей; в силу сего: а) подача спиртных напитков допускается только во время завтрака, обеда и ужина, в часы, точно установленные командиром части…

Обратимся в этой связи к страницам фронтовых дневников:

Я всё время играю в карты, часто пью водку и шампанское и время от времени навещаю сестёр» (Степун Ф.А. (Лугин Н.).

Из писем прапорщика-артиллериста. — Томск: Водолей, 2000. — С. 161).

Или такой неприглядный сюжет, когда офицеры л.-гв. Литовского полка в дни полкового праздника ушли за три версты от окопов без оружия в резерв отметить торжество. Солдаты остались без командиров. Немцы тут же ринулись в наступление и:

все офицеры, безоружные и полупьяные, застигнутые врасплох, пошли в контратаку «в кулаки».

…почти полное истребление полка и потеря важной позиции. (Врангель Н.Н. Дни скорби. — СПб: Нева, 2001. — С. 136).

Когда трезвенники-командиры в начале 1916 года попытались ввести неуклонные антиалкогольные правила:

В окопах — не пить!

— посыпались жалобы в Петроград. Оттуда, на все фронты поступило Высочайшее повеление от 8 марта 1916 года о полном на всём театре военных действий:

запрещении продажи спирта, хлебного вина и водочных изделий и всех прочих крепких напитков с допущением отпуска их только для лечебных целей.

Его Императорскому Величеству благоугодно было отменить все исходившие от военных властей ограничения в отношении продажи легких виноградных вин…

Выходит, только весною 1916 года в Русской Армии официально прекратилось потребление крепкого алкоголя с переходом на «лёгкий»?!

Какая-то шизофрения. Сначала объявлять сухой закон до конца военных действий, то есть во взаимосвязи с войной, но позволять офицерам и солдатам пить, иногда и беспробудно, аж до 1916 года. Вопросов много.

Как же отразился этот сухой закон на жизни империи?

Сатирическая открытка «Философ. — Пить или не пить?!… », выпущенная в годы Первой мировой, когда в России действовал сухой закон. Из коллекции собирателя открыток Михаила Блинова

Кроме того, «сухой закон» резко разделил общество. Уже осенью 1914 года последовало распоряжение властей:

об исключительном праве продажи для ресторанов первого разряда и аристократических клубов.

Разумеется, простой народ — тех же солдат, рабочих и крестьян в эти «алкогольные островки благополучия» не пускали. То есть сухой закон, прямо говоря, предназначался только для простолюдинов, тогда как «элита» могла пить сколько заблагорассудится.

Правительство, видя, что такое распоряжение способно разжечь «классовую борьбу», пошло на попятную, и 10 октября 1914 года разрешило местным органам власти самим устанавливать порядок запрета или продажи спиртного. Первыми на эту инициативу откликнулись Петроградская и Московская городские думы, добившись полного прекращения продажи всяких спиртных напитков. Но в целом полная продажа спиртного коснулась только 22% губернских городов и 50% уездных — в остальных была разрешена реализация вина крепостью до 16 градусов и пива.

Продажа водки была разрешена в прифронтовой зоне — ею снабжались солдаты и офицеры.

«Сухой закон», не сильно сказался на росте производительности труда — в 1915 году в среднем она выросла всего на 5 — 7%, да и то, как тогда утверждали статистика, скорее не за счёт отрезвления работников, а за счёт повышения дисциплины в военное время (хотя число прогулов упало на 23%).

В 1916 году казённая монополия принесла в казну всего 51 млн. рублей — около 1,5% бюджета. Для сравнения: в 1913 года казённая монополия на водку составила 26% бюджета. Бюджет России, и так трещавший по швам из-за военных расходов, был таким образом совсем обескровлен.

Крестьянская же масса (а она составляла тогда почти 85 — 90% населения страны) массово стала гнать самогон. Никто тогда не знал точных цифр произведённого в домашних условиях самогона. Оценки колебались от 2 до 30 млн. ведер (т.е. от 24 до 60 млн. литров, что ощутимо меньше миллиарда литров в 1913 году). А производство браги — самого ходового продукта в то время (самогонные аппараты были у малой доли населения), даже и оценивать никому в голову не приходило.

12 декабря 1916 года. Два дня назад к нам наведывались крестьяне из ближайших деревень, из Опарино, Сказино и Репьево. Пьяные настолько, что еле шевелили языками. Наглые, самоуверенные, ничего не боящиеся — ни Бога, ни царя! Требовали передать им в пользование старый парк.

Я категорически отказал, они настаивали, стращая меня «красным петухом».

На ночь зарядил всё оружие, забаррикадировался в одной из комнат, предварительно приказав заколотить окна на первом этаже.

В деревнях никакого порядка. Везде пьяные морды, везде можно купить самогон. Для того, чтобы раздобыть денег на выпивку, продают всё, даже крыши собственных домов. Думаю, что и лес мой хотели пустить на самогонку. Ещё год-два назад можно было спокойно пройти по улицам деревень. Сейчас всё резко изменилось: могут запросто раздеть, побить и даже заколоть. И всё это — посередь белого дня.

16 декабря 1916 года. Вчера ночью, оказывается, сожгли моих соседей Шингарёвых. Всех — самого Ивана Ивановича, его жену Елизавету Андреевну, детей — 16-летнюю Софию, 12-летнюю Елену и 10-летнего Николая.

Парк вырубили весь (за ночь!), забили всех коров и лошадей, разбили всё, что не смогли унести. Все нападавшие были пьяны, даже там — на пожарище — пили захваченный с собой самогон. Трое нападавших замёрзли насмерть, товарищи о них забыли.

5 января 1917 года. Чаша моя переполнена, всё, уезжаю. Последней каплей стали события последней ночи, когда меня самого чуть не пригвоздили к стене вилами. Слава Богу, что не растерялся, дал отпор. Расстрелял 15 патронов, одного завалил насмерть, троих ранил.

Пишу, уже сидя в вагоне поезда «Орёл-Москва»: на большой скорости проскакивая деревни, видел всё то же — злой взгляд крестьян, пьяные проклятия и пьяную круговерть.

В городах же население стало переходить на употребление суррогатов. К примеру, в северо-западных регионах России производства лака и политуры в 1915 году, по сравнению с 1914-м годом, выросло на 520% (!) для первого и на 1575% (. ) для второго. В центрально-европейских губерниях это увеличение составило 2320% и 2100% соответственно.

Провизор Липатов торговал отравой под видом водки. Окружной суд приговорил его к 6 годам каторги. От употребления его отравы умерли 14 человек. Вскрытие и химический анализ обнаружили отравление смесью из денатурата, керосина и эфирного масла. Смесь эта продавалась под названием «Рижский бальзам». По словам свидетелей, торговля этими «бальзамами» велась в аптеке «широко, как на ярмарке»,

— писала в 1915 году газета «Земское дело».

По стране были и пьяные погромы. Так, в 1915 году в Барнауле пьяная многотысячная толпа призывников взяла штурмом винный склад, а затем целый день громила город. На подавление беспорядков были брошены воинские части. В результате было убито 112 призывников.

В ночь с 28 мая на 29 мая 1915 года похожий погром случился в Москве. Он был инициирован антинемецкими настроениями — когда горожане громили и убивали всех и вся с немецкими корнями — от контор до людей. В эту ночь толпа разграбила винные склады Шустера, а далее она стала врываться в частные квартиры немцев и убивать их. Только днём 29 мая полиция и войска смогли усмирить погромщиков.

Крестьяне также стали утаивать хлеб от поставок государству — он нужен был для производства самогонки. В том числе и по этой причине правительство было вынуждено в декабре 1916 года ввести продразвёрстку (насильственное изъятие зерна придумали вовсе не большевики). Самогон гнали из чего придётся — гнилых фруктов, картошки, сахара. Эти самодельные напитки получили название «кумышка», «сонная», «гвоздилка», «киндер-сюрприз», «дымок», «ханжа», и т.д.

К лету 1916 года сахар практически пропал из оборота. Его сложно стало найти даже в дорогих ресторанах Москвы и Петрограда.

Наконец, именно Первая мировая породила первую, страшную волну более тяжёлой наркомании — в первую очередь в крупных городах. Уже в 1915 году греки и персы наладили поставку в Россию опия, а союзники по Антанте — кокаина. В Москве наркомания вследствие домостроевских привычек почти не прижилась, а интеллигентный Петроград, наоборот, ухватился за «виртуальную реальность». К концу 1915 года по улицам столицы стало страшно ходить вечерами, и Петроград прочно занял место лидера по уровню преступности в России на душу населения. Особую лепту внесли в криминальный мир города матросы. По донесениям полиции, в 1916 году на них приходилось до 40% всех преступлений.

Генерал-губернатор Кронштадта Вирен писал в Главный морской штаб в сентябре 1916 года:

Крепость — форменный пороховой погреб. Мы судим матросов, уличённых в преступлениях, ссылаем, расстреливаем их, но это не достигает цели. Восемьдесят тысяч под суд не отдашь!

Введение «сухого закона» в том виде, в котором его проводил в жизнь Барк, и при структуре доходов бюджета, когда алкоголь приносил до его 30%, во многом послужило одним из поддерживающих факторов организации и проведения в жизнь буржуазной февральской революции 1917 года, после которой, вследствие управленческой несостоятельности масонского временного правительства (только трое не были масонами), социалистам разных толков, в том числе и большевикам, пришлось в октябре 1917 года взять власть в свои руки.

Министр финансов Барк — инициатор «сухого закона» 1914 года

Зададимся таким вопросом: какую роль играл в имперской экономике почти миллиардный винный доход? Огромную! Планируемые поступления и отчисления на 1914 год — это баланс в 3 558 261 499 руб. Из них траты на военные нужды — более 849 млн. (23,74%). На полицию — 1,69%, суды — 1,56%, Отдельный корпус жандармов — 0,22%. Для сравнения: расходы по строке «Просвещение, науки и искусства» — 7,6%. По здравоохранению — 1,15%. Водка в экономике Николая II являлась значительным средством пополнения бюджета.

В январе 1914 года здание казённой винной монополии, крепко простоявшее два десятилетия, дало непредвиденную трещину. Кто посягнул? Ловкий и энергичный Пётр Львович Барк (1869 — 1937), товарищ (заместитель) министра торговли и промышленности. Он сумел произвести благоприятное впечатление на императора, когда в первом месяце 1914 года представил на аудиенции проект о способах повышения доходности бюджета, в том числе посредством отказа от продажи водки с замещением утраченных винных доходов прибылями из других источников.

В их числе — введение единого подоходного налога (введён в 1916 г.). Царю эти идеи оказались близки. Николая II тревожили масштабы пьянства среди подданных, «картины народной немощи, семейной нищеты и заброшенных хозяйств, неизбежные последствия нетрезвой жизни».

В предвоенную пору требовался крепко сколоченный бюджет из надёжных, трезвых источников. Кроме того, роптали крупные промышленники, занятые выпуском неалкогольной товарной продукции, и авторитетные представители интеллигенции, видевшие в «пьяном бюджете» угрозу существованию державы.

Барку, — назначенному в тот же день Управляющим Министерства финансов (Министром Пётр Львович был утверждён в мае 1914 года), Николай II дал свои наставления.

В Высочайшем рескрипте ставилось две задачи.

  • Первая заключалась в поддержке «народного труда, лишённого в тяжкую минуту нужды денежной поддержки путём правильно поставленного и доступного кредита».
  • Вторая определялась пересмотром «законов о казённой продаже питей», в чём царь надеялся на отклик Государственной Думы и Государственного Совета.

Какие-либо слова о свёртывании казённой винной монополии в документе отсутствовали. Предлагалась модернизация этого направления государственной политики посредством принятия корректирующих законов. Тем не менее, Барк во всех Объяснительных записках к проектам государственной росписи доходов и расходов на 1915, 1916 и 1917 годы, публичных выступлениях, иных официальных ситуациях, сопряжённых с предпринимаемыми им акциями по закрытию «казёнки», постоянно ссылался в своих действиях на Высочайший рескрипт. Размахивал им словно флагом.

Так после своевольно трактуемого Высочайшего рескрипта стартовала довольно странная винная реформа Барка под прикрытием императорского имени.

Да, официальное потребление алкоголя на душу населения упало (статистика хорошая, как будто), но выросло незаконное кустарное производство, что однако не помешало в эти годы родиться поколению, строившему сталинский Советский Союз.

В 1917 году акцизные сборы с питей и доходы от казённой винной операции прогнозировались в сумме 94 992 000 руб., в то время как в 1914 году алкогольных поступлений насчитали 545 226 000 руб. или в 5,7 раз больше.

Однако вразрез с бурным сокращением государственных доходов по этим строкам росписи, как полицией, так и общественностью, журналистами наблюдалось жуткое распространение самогоноварения в деревнях и суррогатов в городах. С этим страшным явлением ничего не удавалось поделать! Обнажилось теневое, мерзкое:

…есть ещё пьяницы. Вместо водки пьют денатурат, лак и политуру. Мучаются, хворают жестоко, слепнут, помирают, а все-таки пьют.

И в этом заключался скрытая подоплёка реформы, затеянной Барком. Реформа обнаружила себя искусно сконструированной миной замедленного действия.

Вот что произошло на самом деле

С подачи министра финансов недополученные многомиллионные доходы от казённой монополии начали интенсивно компенсировать повышением налогового бремени на спички, соль, дрова, лекарства и пр. Например, табачный доход в 1914 году достиг 92,8 млн. руб., а в 1917 году наметился к 252,8 млн. За тот же период времени сахарный доход возрос от 139,5 млн. до 231,5 млн. руб.

Придумали чайный налог с бюджетным поступлением в 23 млн. руб. Увеличились пошлины с пассажиров и грузов — от 31,4 млн. руб. до 201,7 млн. руб. И так — по всем строкам росписи. Разве допустимо в тревожное время, в тылу, столь споро взвинчивать цены, подзуживать инфляцию, провоцировать недовольство населения? Разве удастся в обществе, спаиваемом государством веками, вдруг именно накануне войны решить по приказу сверху от этого недуга скоротечно избавиться? Это же чистое безумие!

Ещё большая провокация произошла с продуктами питания, на которые правительство и губернаторы установили предельные цены по всей державе; повышать их категорически запрещалось. Например, в августе 1914 году в Архангельской губернии за один русский фунт (490,51241 г) цена говядины I сорта определилась в 20 коп. (Для сравнения: в Петрограде — 27 коп., в Новгороде — 20 коп., в Череповецком уезде Вологодской губернии — 13 коп.). Яйца куриные за десяток — 22 коп. Масло сливочное — 45 коп. Сахарный песок — 13 коп. Треска — 8 коп. Предполагается, что никаких сбоев со снабжением продуктами не произошло бы, если бы только аграрный сектор в счёт требуемой от Барка царём кредитной поддержки крестьянам приступил к модернизации. Такой же экстренной, как ликвидация казённой винной монополии.

Министр финансов эту Высочайшую установку игнорировал. А село российское в разы по механизации и производительности труда отставало от аграрной экономики своих основных противников.

В то время как в Германии урожай хлеба с гектара (в пересчёте с русской десятины) добывался в 20 — 24 ц, а то и выше, в Российской империи он достигал 8 — 9, в лучшем случае — 12 ц с га. Без крестьян-пахарей, массово призванных на фронт, выпуск продовольствия для внутреннего рынка начал резко сокращаться, что обусловило дефицит хлеба, мяса, масла, яиц, фруктов и овощей, муки и круп, других продуктов. Так возникла тотальная спекуляция продуктами, с которой еле удалось оправиться лишь в годы НЭПа.

Почему Николай II, Совет Министров, Государственный Совет столь доверчиво к нему относились, вяло контролировали его деятельность? Лишь Государственная Дума пыталась возмущаться…

И ещё один факт. В целях восполнения утраченной винной доходности министром финансов в 1915 — 1916 годы последовательно, четырежды увеличивался объём бумажных денег (эмиссия), что привело к падению покупательной способности рубля к 1917 году на одну треть в сравнении с 1914 годом. Рост денежной эмиссии стал весомым предлогом для получения зарубежных коммерческих и государственных кредитов в Англии, США, Японии, Франции. Гарантиями возврата иностранных кредитов явился перевод части российского золотого запаса — «физического золота» — в частности, в Великобританию.

К 1914 году империя накопила свыше 1533 т золотого запаса, из которых треть находилась в обращении монетами у населения, а к 1917 году в Банк Англии в три захода наша страна перевела 498 т драгоценного металла.

Из них 58 т были проданы, а 440 т «лежали в сейфах Банка Англии в качестве обеспечения» полученных кредитов. Вдобавок население России перестало пускать в обращение золотую монету, оставило драгметалл на чёрный день, что лишило казну ещё свыше 300 т.

Как отмечают эксперты, «последняя отгрузка за рубеж в феврале 1917 года около 147 т золота не нашла отражения в официальной статистике Государственного банка» — эти тонны стали издержками Февральской и Октябрьской революций. Имперское золото из Туманного Альбиона, как впрочем и из всех других союзных государств обратно в Российскую Империю-СССР-Россию так и не возвратилось, «хотя большая его часть (75%) не была использована для финансирования военных закупок»…

Барк ушёл из жизни подданным Британской короны: ею обласкан, награждён почётным орденом, возведён в рыцарское достоинство, получил титул баронета…

Есть сведения, что он состоял в масонской ложе, был тайно связан с английскими тайными обществами и американскими банкирами, финансировавшими революцию, участвовал в заговоре против Императора Николая II. В 1920 году эмигрировал в Англию, где получил рыцарское достоинство и принял подданство Великобритании.

К началу XX века российское масонство представляло собой высшую форму русофобии и организации антирусских сил. Ставя перед собой цели разрушения самобытных начал России, масоны стремились к объединению всех антирусских движений как в стране, так и за рубежом. В своем первоисточнике масонство служило проводником разрушительного антирусского импульса Запада, ориентированного на расчленение России и эксплуатацию её природных ресурсов.

Таким был и министр финансов П.Л.Барк.

Бог с ним, кем бы он ни был, важны итоги его государственной деятельности. А они для державы оказались гибельными. Винная реформа по образцу Барка лишила общество и государство огромных денежных ресурсов в роковые годы.

В завершение приведём исторический завет крупнейшего имперского специалиста по вопросам казённой винной монополии, экономиста и политика проф. М.И. Фридмана, завет, выстраданный им в 1916 году, и сквозь столетие обращённый к нам, в XXI век:

Либо никакой продажи и никакого потребления водки (и это, конечно, самое желательное), либо казённая продажа (что и сделал Сталин — наше примечание при цитировании). Частная же торговля водкой в России ни в каких случаях не допустима.

Российский демографический кризис

Да, алкоголь — это зло, с которым надо бороться, но бороться системно, во благо государства и самое главное — во благо Человека.

Все мы помним 80-е и 90-е годы.

Постперестроечный период в России ознаменовался демографической катастрофой, получившей название «русский крест» (Вишневский 1998; Римашевская 1999).

И чтобы была понятна ситуация о том, насколько вреден алкоголь и сколько пьют, приведём статистику, так как цифры всегда красноречивы.

Без учёта самодельного алкоголя

По словам главного психиатра-нарколога Минздрава России Евгения Брюна в стране наблюдаются многочисленные случаи социально обусловленного употребления алкоголя, которое приводит потом к зависимости. Соотношение пьющих мужчин и женщин в России составляет один к пяти: одна женщина на пять мужчин, уточнил эксперт.

По данным врача, в настоящее время в России 2,7 млн человек страдают алкоголизмом, и порядка 700 тыс. в стране больных наркоманией. При этом он отметил, что точное число зависимых людей неизвестно.

Кроме того, Брюн раскритиковал американских политиков, выступающих за легализацию марихуаны, заметив, что толерантность таких людей к наркотикам опасна.

Однако, за последние пять лет потребление алкоголя в России снизилось почти на треть.

Сейчас взрослый человек потребляет в среднем в год 12,8 литров абсолютного алкоголя (этилового спирта). Пять-шесть лет назад официальная цифра была 18 литров,

— заявил Брюн, связав его с введением запрета продажи алкоголя в ночное время, экономического кризиса, работы наркологов и ограничений в рекламе.

Брюн также отметил снижение количества алкогольных отравлений на 25 — 30%. По данным Росстата, в первом квартале 2016 года в России продали 23,9 миллиона декалитров алкоголя. Годом ранее было продано на 0,7 миллиона декалитров больше.

А теперь в сравнении с другими странами

И вот ещё одна таблица, которая демонстрирует, в какие периоды страны был естественный прирост населения.

Послесловие

Действительно, пьянство на Руси и борьба с ним уходят корнями в давнюю историю. История полна мифами, фольклором о якобы «особом широком характере русской натуры», жаждущем разгула и возлияний, хотя это далеко не так. Эта история и её мифы в большой мере формируют и сейчас пьяные традиции и влияют на попытки снизить алкоголизацию народа.

Есть ли проблема?

Судя по всем данным, проблема — острейшая. Фактически, алкоголизм и иная наркомания являются самыми острыми социальными проблемами, о которых отсутствует реальная публичная информация. Власти говорят о них мало, а население не понимает всю серьёзность положения. Люди либо не осознают трагичность ситуации, либо думают, что их это не коснётся. То, что мы — рекордсмены по потреблению крепких напитков в мире воспринимается с иронией, а то и с гордостью: «куда им, слабакам, до нас», а мозги в это время по утрам сливаются в унитазы. И каждый только самостоятельно может избавиться от наркомании, сделав тем самым и всё общество — лучше.

Бороться с этим злом надо, но как показывает опыт — не радикальными «сухими законами», а последовательной информационной подготовкой к их естественному введению.

Алкоголь — это помеха общественному развитию и необходимо ставить вопрос о его полном искоренении из жизни общества. Однако нужно это делать планомерно, сопровождая информационной работой с населением. Необходимо разработать чёткий план увеличения расстояний на муниципальном уровне, вплоть до выноса торговли в специализированные места, а потом и за пределы городов, согласовав его с региональными политиками оздоровления населения. Только в таком случае можно добиться успеха раз и навсегда, решив один из самых проблемных вопросов России.

ruslekar.info

Смотрите так же:

  • Пленум по провокации взятки Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" (с изменениями и дополнениями) (утратило […]
  • Новые федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности Федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности "Правила безопасности опасных производственных объектов, на которых используются подъемные сооружения" 1. Общие положения […]
  • Административный регламент об проведении экологической экспертизы Административный регламент Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору и Федеральной службы по надзору в сфере природопользования исполнения государственной […]
  • 706 приказ мз рк Приказ Республики Казахстан В соответствии со статьей 69 Кодекса Республики Казахстан от 18 сентября 2009 года «О здоровье народа и системе здравоохранения» ПРИКАЗЫВАЮ: 1. Утвердить […]
  • Закон о государственной границе с изменениями и дополнениями ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ АРМЕНИЯ от 10 апреля 2007 года №ЗР-138 О внесении изменений и дополнения в Закон Республики Армения "О государственной границе" Принят Национальным Собранием Республики […]
  • Закона рк о миграции населения миграция населения Какой орган принимает решение о выдворении незаконных иммигрантов? Согласно п. 1 ст. 60 Закона РК «О миграции населения» от 22 июля 2011 года № 477-IV решение о […]